ГАНС МЕМЛИНГ 

Зелигенштадт, ок. 1433-Брюгге, 1494

Мемлинг прожил свою жизнь в лучших бюргерских традициях. Однако в Нидерландах так полюбили этого удивительного художника, что создали из его биографии прекрасную легенду.


В Брюгге до сих пор бытует история о некоем солдате из армии Карла Смелого, который после поражения герцога пришёл, весь израненный, к воротам монастырского госпиталя Синт-Янс. Сердобольные монахини выходили солдата, но, выздоровев, он не захотел уходить. Всю оставшуюся жизнь провёл он в посте, молитве и писании богоугодных картин. Звали солдата Ханс Мемлинг.

Существует и другая более романтичная версия истории: будто бы солдат не пожелал покинуть госпиталь вовсе не потому, что решил посвятить себя служению Богу, а потому, что влюбился в монахиню, ухаживающую за ним во время его болезни.

Автопортрет, деталь алтаря Девы Марии, ок. 1468
Автопортрет, деталь алтаря Девы Марии, ок. 1468

К несчастью (или к счастью), обе эти истории не имеют ничего общего с действительностью.


Ханс Мемлинг родился в 1430-е годы в Германии, в небольшом городке Залегендштадт. В те далёкие времена неподалёку от него была деревня Мемлинген, от названия которой и произошло имя художника. Будучи по национальности немцем, Мемлинг провёл большую часть жизни в Нидерландах, куда перебрался в конце 1450-х годов.

О том, как складывалась его жизнь до этого, неизвестно ничего. Из какого звания происходил он? Кто были его родители? Где научился он азам мастерства? Ответов на эти вопросы нет. Даже записи о крещении Мемлинга не сохранилось. Во второй половине 1450-х годов юношу поманила дорога. Вначале он собирался остаться в Кёльне. С уверенностью можно говорить о влиянии на молодого художника двух кёльнских мастеров - Стефана Лохнера и неизвестного живописца, называемого обыкновенно ‹‹Мастером святой Вероники››.


Таким образом, в Брюссель, один из самых блестящих городов Нидерландов, наш герой прибыл уже отчасти ‹‹подкованным›› в художественном отношении. Поэтому по прибытии он не растерялся, а направился прямиком в мастерскую Рогира ван дер Вейдена.


Документальных свидетельств того факта, что он обучался в этой мастерской, нет. Но следы учёбы у Рогира ван дер вейдена в работах Мемлинга проглядывают то и дело. Рогир ван дер Вейден прославился ещё в те времена, когда Мемлинг был ребёнком. Молва о его ‹‹Снятии с креста›› к моменту появления Мемлинга в Брюсселе успела облететь почти всю Европу. Да и других сколько-нибудь значительных мастерских в Брюсселе в те годы не было.

Есть сведения, что Мемлинг был близок ко двору Карла Смелого. Эту близость также можно рассматривать как доказательство его учёбы у Рогира ван дер вейдена, так как моложой художник, да ещё и чужеземец, вряд ли мог заинтересовать сиятельных герцогов. В описываемую пору старый мастер доживал последние годы. Он уже почти не писал и не имел сил уделять много внимания своей мастерской. Мемлинг, таки образом, будучи самым талантливым учеником Рогира, являлся ‹‹столпом›› этой мастерской. Некоторые исследователи говорят даже о том, что он фактически руководил ею в начале 1460-х годов.


Почти сразу после смерти Рогира, в 1464 году, Мемлинг покинул Брюссель и перебрался в Брюгге, ставший конечной точкой его странствий. В 1465 год он уже - полноправный гражданин Брюгге, домовладелец и семьянин., затем - член местной гильдии святого Луки. Далее жизнь его текла вполне мирно. От жены, Анны Фалькенаре, у него родилось трое сыновей: Ян, Корнелис и Николас. В 1480 году он купил каменный дом, за ним ещё два для сдачи внаём. Материальное положение его было очень хорошим. В 1487 году художник овдовел, а через семь лет, в августе 1494 года, и сам сошёл вслед за своею супругой в могилу, и был похоронен на кладбище при церкви святого Жиля.


Конец 1460-х - первую половину 1470-х годов можно назвать самым спокойным временем в жизни Мемлинга. Он был богат, востребован, почитаем. И даже принадлежал ‹‹Братству Снежной Богоматери››, состоять в котором считалось почётным, ибо в него входил сам Карл Смелый. К 1480-м годам Мемлинг остался единственным хранителем старых традиций нидерландской живописи. Да и вообще - единственным крупным мастером во Фландрии (Босх только начинал свой творческий путь). Это была уже не та ‹‹единственность››, о которой мечталось мастеру когда-то, но подлинное духовное одиночество, хотя и скрашенное богатством и почитанием сограждан.