Святой Себастьян

ок. 1601-14. Масло, холст, 170 х 133 см

Судя по плотной фактуре и ярко выраженной светотени, эта работа могла быть написана в то время, когда Рени жил еще в Риме (1601 - 1614 гг.), но в ней заметно и следование приемам Караваджо, хотя позднее у Рени этот драматический подход постепенно уступал место 


сглаженному покою и лирической чистоте, более близким позициям идеального классицизма. Рени изобразил мученика - римского воина, осужденного за защиту христианской веры, - в тот момент, когда его уже осыпали стрелами соратники из преторианской когорты, но Святая Ирина еще не исцелила его раны. Святой как бы погружен в великолепный пейзаж, вечерний свет обливает его обнаженный торс и тень, которую лицо отбрасывает на шею, создавая резкий контраст с ярко высвеченным правым плечом святого. Существует несколько авторских копий этой версии картины, хранящаяся в Лувре самая яркая из них. Это полотно из коллекции королевы Изабеллы Фарнезе тоже неоднократно копировалось.


 Святой Себастьян - гомосексуализм и садомазохизм

Согласно легенде, Себастьян - римский легионер, капитан лучников, который принял христианство и стал обращать в свою веру других. За это император Диоклетиан приказал казнить его. 20 января 354 г. Себастьяна привязали к дереву, и его собственные лучники стреляли в него до тех пор, пока не сочли его мертвым. Однако, сильный мужчина выжил (по одной из версий, его выходила святая Ирина). Тогда его подвергли жестокому бичеванию до смерти, а труп бросили в сточную канаву.

Паоло Веронезе Святой Себастьян
Паоло Веронезе Святой Себастьян

Первые изображения Святого Себастьяна, начиная с византийских фресок VI-XI вв., представляли его зрелым, одетым, мускулистым, бородатым мужчиной (капитан лучников никак не мог быть юношей), с мученическим венцом в руке. Иногда его изображали таким и позже. У Паоло Веронезе Святой Себастьян представлен бородатым мужчиной средних лет, которого куда-то тащат; здесь нет ни наслаждения страданием, ни соблазнительно обнаженного тела. Один из нескольких Себастьянов Тициана написан с усами и бородкой. "Святой Себастьян" Рубенса (1618г.) - здоровый плотный молодой мужчина с усами. Но исключения только подтверждают правило.


Начиная с XIII в., Святого Себастьяна стали постепенно раздевать и омолаживать. В XV в. итальянские художники, которых привлекала возможность изображения нагого и беспомощного мужского тела, сделали его нежным женственным юношей, почти мальчиком. Это один из самых популярных персонажей искусства XV в. 


Связанные за спиной или поднятые кверху, обнажая подмышки, руки святого Себастьяна делают его тело открытым взгляду и уязвимым. Его фигура часто женственно-расслаблена, а композиция картины строится так, что зритель смотрит на него как бы снизу. При этом взгляд зрителя невольно совпадает с точкой зрения лучников, что делает его как бы соучастником казни, а в фокусе его внимания неизбежно оказываются гениталии мученика. Хотя они всегда прикрыты набедренной повязкой или плавками (зачастую символическими), многие художники умышленно привлекают к ним внимание зрителя специальными "указателями" - направлением стрел, струйкой крови и т.п.


Все это давало обильную пищу гомоэротическому воображению с садомазохистским уклоном, позволяя зрителю, в зависимости от собственных пристрастий, идентифицироваться как с самим Себастьяном, так и с его палачами. Согласно одному рассказу, "Святого Себастьяна" кисти Фра Бартоломео даже убрали из церкви, потому что он возбуждал греховные помыслы у прихожанок. Если в чопорной Испании декорум соблюдали строже, то в ренессансной Италии святой Себастьян стал настоящим христианским Аполлоном или Адонисом - юным, красивым и раздетым.

Стрелы - символ тоже многозначный. С одной стороны, они несут смерть (например, стрелы Аполлона, которыми он убил детей Ниобеи). С другой стороны, стрела - явный фаллический символ (заостренный предмет, проникающий в тело жертвы). И, наконец, это знак любви. Выражение "стрелы любви" было широко распространено в поэзии эпохи Возрождения. Если художник надписывал на стреле собственное имя, это не только подтверждало авторство картины, но и могло быть признанием в любви к изображаемому персонажу. Современники нередко называли даже имена конкретных юношей, с которых художники писали своих Себастьянов, утверждая, что между мастером и его моделью существовали любовные отношения. Это придает образу святого Себастьяна гомоэротический характер (впрочем, мадонн ведь тоже писали с обычных смертных женщин, иногда - легкого поведения).

Пьетро Перуджино
Пьетро Перуджино

Имело значение и количество стрел. Если стрел было много, как у Джованни дель Бьондо (1370 г., Флоренция, Собор), оно не выглядело нагим и соблазнительным. Но в большинстве случаев художники Возрождения довольствовались тремя или пятью, а Перуджино - даже одной или двумя стрелами.

Один из самых чувственных Себастьянов принадлежит кисти Пьетро Перуджино (1490-1495 г.г., Лувр). Это прекрасный эфеб, нечувствительный к боли, с горящими глазами, его пенис едва прикрыт красивым шарфом, за которым видны лобковые волосы. Сцена казни является для художника лишь предлогом для демонстрации обнаженного тела. Перуджино даже написал на стреле собственное имя, что делает художника, с одной стороны, соучастником казни, а с другой может выглядеть как объяснение в любви.


Любителей искусства удивляет отсутствие во многих изображениях Святого Себастьяна какого бы то ни было страдания. Иногда он даже не привязан к дереву, а свободно стоит, прислонившись к колонне.


Художники Ренессанса сумели представить обнаженное и связанное мужское тело не столько страдающим, сколько пассивным и получающим удовольствие от своей беспомощности. Это позволило им объективировать свои собственные (и зрительские) садомазохистские чувства и желания и одновременно подрывало традиционный фаллический стереотип мужчины как субъекта и хозяина положения.


Однако, изображения обнаженного мужского тела, уместные в искусстве эпохи Возрождения, в эпоху контрреформации стали предметом нападок. Тридентский собор (1545-1563 г.г.) формально запретил изображение нагого тела в религиозной живописи. Образ Святого Себастьяна был в этом отношении особенно уязвим. В диалогах "Об ошибках и злоупотреблениях художников" (1564 г.) итальянский автор Джильо да Фабриано писал: "О, тщеславие человека, который делает бессмысленным то, что истинно, пристойно и важно, чтобы дать место фикциям, которые весят не больше соломинки... Я вижу побиваемого камнями Стефана без камней... Себастьяна -без стрел... О, тщеславная суета, бесконечная ошибка..." "Развратные зрелища голых мужчин могут заразить дух женщин. У Святого Себастьяна, когда он привязан к своему дереву и утыкан стрелами, все члены окрашены и покрыты кровью из ран, не нужно показывать его нагим, красивым, обаятельным и белым... ", - вторит ему автор "Трактата о живописи" Г. Ломаццо (1584 г.).

РЕНИ И СВ.СЕБАСТЬЯН

Святой Себастьян. Лувр
Святой Себастьян. Лувр

Самый популярный у геев святой Себастьян принадлежит кисти Гвидо Рени. О своей любви именно к этому Себастьяну дружно говорили немецкие гомосексуалы в начале XX века. Некоторым из них этот образ помог осознать собственную ориентацию.


Идеолог "мускулистого христианства" англиканский священник, личный капеллан королевы Виктории писатель Чарльз Кингсли (1819-1875 г.г.) никогда не признавался в своей гомосексуальности. Но написанные им (от первого лица) впечатления от картины Гвидо Рени Олтона Локка, юного героя его одноименной повести (1850 г.), говорят сами за себя:


"Эти мужские конечности, такие большие и такие деликатные, выделяющиеся на фоне призрачного света, беспомощность связанных рук, стрела, трепещущая в пронзенном боку, запрокинутый лоб, глаза, в темной глубине которых восторженная вера, казалось, побеждает муку и стыд... От напряженности моего взгляда глаза готовы были выскочить из орбит".


А вот как описывает свои подростковые впечатления японский писатель Юкио Мисима: "Обнаженное тело божественно прекрасного юноши было прижато к дереву, но кроме веревок, стягивавших высоко поднятые руки, других пут видно не было. Бедра Святого Себастьяна прикрывал кусок грубой белой ткани...


Это ослепительно белое тело, оттененное мрачным, размытым фоном, светоносно. Мускулистые руки преторианца, привыкшие владеть луком и мечом, грациозно подняты над головой; запястья их стянуты веревкой. Лицо поднято вверх, широко раскрытые глаза созерцают свет небесный, взгляд их ясен и спокоен. В напряженной груди, тугом животе, слегка вывернутых бедрах - не конвульсия физического страдания, а меланхолический экстаз, словно от звуков музыки. Если б не стрелы, впившиеся одна слева, под мышку, другая справа, в бок, можно было бы подумать, что этот римский атлет отдыхает в саду, прислонившись спиной к дереву..."


В современном искусстве есть все - и полная фронтальная нагота, и зверские пытки, и страстные объятия. Но ни одна из них этих картин не вызывает у зрителя таких глубоких, в том числе эротических, чувств, как невинный, с устремленными ввысь глазами, Себастьян Гвидо Рени...


Моралист скажет, что каждый понимает в меру своей испорченности, а искусствовед - что в меру своей художественной культуры.