Часть 4. Дешифруем тайные коды вакханалий

Сейчас Дионис кажется совсем не таким, как до начала нашего «расследования» . Это гораздо более сложный персонаж, чем просто бог вина. Оказывается, культ, который участники вакханалий отправляли столь неистово и часто жестоко — это вовсе не был «культ вина», вино было лишь атрибутом «культа Диониса», хотя и одним из важных. Вино, песни и пляски, веселье, разгул и оргии – были лишь внешней стороной вакханалий. Но каковы были их глубинные — религиозные, мистические — смыслы, отличавшие древнегреческие вакханалии от более поздних? Которые превратились сегодня, по мнению Ортеги-и-Гассета, в «банальные попойки»? Теперь, после нашего небольшого расследования, мы, кажется, лучше понимаем эти смыслы:

Жестокости требовал сам ритуал

 

Между неистовостью отправления культа Диониса и опьянением вовсе не было прямой связи. Люди становились безумными и рвали животных на части вовсе не в порыве первобытной дикости, и не потому, что они были «пьяны до безумия». С точностью до наоборот – жестокость кровавых акций была специально, сознательно, встроена в культ как важнейший ритуал, отправляемый менадами. Они рвали животных — как символ ужасной, жестокой смерти, которую когда-то претерпел их бог. Это было что-то вроде театрализованной инсценировки мифологических событий. Диониса разорвали и съели титаны, когда он принял облик быка – и столетия греческой истории прошли под знаком ритуала жертвоприношения быков и поедания их сырой плоти. На исходе античности, в период узаконенных дионисий, это происходило в рамках официального регламента празднований, а в более ранний период – вакханки нападали на стада «неофициально», пугая незадействованный в ритуале народ и провоцируя слухи о своем «безумии».

Смысл ритуала – религиозный экстаз

 

Но инсценировать смерть своего бога – не конечная цель ритуала, а лишь его внешняя сторона. Смысл его – глубже. Они пили вино и как «дар бога» («сок Диониса», «услада Вакха»), и — как «кровь бога». Они поедали мясо жертвенных животных — как «плоть бога». Это довольно сильно напоминает ритуалы причастия в христианстве. И не только в христианстве – во многих древних религиозных культах отправлялись подобные ритуалы, с одной и той же целью — напрямую соединиться со своим богом. Соединиться почти буквально, осязаемо – через его «кровь» и «плоть». Пить вино – «пить бога». Стремление более чем понятное — во все времена, во всех религиях самое сильное переживание верующего – почувствовать в себе бога, войти в контакт с богом, услышать «глас бога». (В христианстве — чудо «богоявления».) Естественно, что в обычном, нормальном, рассудочном состоянии духа невозможно добиться такого мистического восприятия реальности, необходимы были, как сейчас сказали бы, практики достижения «измененного состояния сознания». И для этого, в частности, им и нужно было вино — в функции опьяняющего напитка, освобождающего от оков разума и принятых норм поведения. Но не только вино.

Средства достижения экстаза

 

Менады добивались измененного состояния сознания – состояния религиозного экстаза — не столько вином, сколько подмешиваемыми в него травами, а также посредством неистовых молитв и исступленных плясок. Плюс «эффект толпы». (Методы «психологической возгонки» хорошо известны из истории, например, из практики шаманизма в сибирских или индейских культах, и ещё из множества примеров самых разнообразных культов в истории человечества.) И это позволяло участникам вакхического ритуала выйти в бессознательное состояние, за пределы своей личности, войти в «транс», в пространство чистого чувствования. Чтобы там, на уровне не контролируемых разумом эмоций, на уровне до-человеческого, животного восприятия, соединиться со своим богом – а значит, и со всем миром, со всей природой, с «божественным космосом». Таким образом, без-умие, или измененное состояние сознания (здесь возможны также отдаленные параллели с буддистскими практиками достижения без-думного состояния) — в варианте вакханалий было непременным и главным условием отправления экстатического культа Диониса, а вино только способствовало этому. Опьянение было необходимо вовсе не ради веселья или забвения, цель была значительно важнее, опьянение сулило ни много ни мало – встречу с богом.

 

Самый доступный бог

 

Дионис для греков – уникальный бог, на «встречу» с которым грек мог рассчитывать больше, чем на встречу с любым другим богом. Он не только сын Зевса, но и – сын смертной женщины, что уже уменьшало дистанцию между ним и обычным смертным. Ни один другой бог Олимпа «не позволял» смертным подойти к себе настолько близко. Зевс «соединялся» со смертными женщинами, и те рожали ему полубогов – но только в мифах, в то время как «крови» и «плоти» Диониса – вина и мяса жертвенных животных – мог причаститься любой смертный.

«Он был реальным и доступным. Его привлекательность для угнетенных очевидна. Он нес утешение и вселял отвагу – отвагу собираться вместе и бушевать, чего, например, Аполлон не одобрил бы. Аполлон в глазах рядового грека был, по сравнению с Дионисом, слишком холодным, рассудочным, был официальным богом, оберегавшим порядок и безопасность, идеально правильным, идеально красивым, вращавшимся в высшем обществе. Если бы его культ существовал сегодня, его, скорее всего, изображали бы в аккуратном костюме, в рубашке от Brooks Brothers, застегнутым, естественно, на все пуговицы, и при эксклюзивном галстуке. Это был бы человек корпоративный, со всей теплотой уолл-стритовского банкира. Неудивительно, что народным избранником стал именно Дионис. »

Хью Джонсон, История вина, 2004

 

Деметра, богиня плодородия, богиня живородящей земли, богиня злаков и хлеба, вроде бы могла ещё претендовать на роль, которую играл в сердцах греков Дионис. Но такого без-умия, такого эмоционального, чувственного, экстатического ритуала единения с богом, в культе Деметры не было. Дионис в этом смысле был совершенно уникальным богом.

Религиозный экстаз как порыв к вечности

 

И ещё одна причина притягательности культа Диониса – это был бог, дважды рожденный, победивший смерть. Бог, возродившийся после страшной гибели от титанов, он символизировал для греков силы вечного обновления и вечной жизни. Вкусив его «плоти и крови», и непосредственно «ощущая» в себе своего бога, они ощущали и эти силы вечного возвращения, вечной жизни. Это было для них прикосновением к вечности, к бессмертию. Человек чувствовал себя — хотя бы на время отправления культа – на территории бессмертных богов.

 

О, как ты счастлив, смертный,

Если, в мире с богами,

Таинства их познаешь ты,

Если, на высях ликуя,

Вакха восторгов чистых

Душу исполнишь робкую.

Еврипид, Вакханки, 405 г. до н.э.

 

Страх смерти и жажда вечной жизни – вообще основа всякого религиозного чувства, и обещание бессмертия, возрождения (у христиан — воскрешения) — это именно то, что всегда и было востребовано человеком от любой религии. Но если одни религии сулили вечную жизнь лишь после смерти, другие – как культ Диониса – позволяли их последователям ощутить свою бессмертную сущность уже при жизни, во время коротких экстатических «сеансов», бывших кульминациями вакханалий.

Вакханалии как «лифт» к богу

 

Вакханалии, после всего этого, представляются нам как некое театрализованное действо, некий специфический ритуал, который, если соблюдать правила его отправления, переводил простого смертного – хотя бы на время — из царства конечного, материального мира с его тяготами, заботами, болезнями, горем и смертью — в царство вечного праздника, в царство вечно возрождающегося, победившего собственную смерть бога. Вино способствововало этому? – Да. Значит вино – в каком-то смысле – один из проводников к богу. А вакханалии – это скоростной «лифт» к богу. Если в обычной повседневной жизни человек приближался к постижению бога лишь условно, каким-то опосредованным образом, то вакханалии обеспечивали хоть и кратковременный, но быстрый и непосредственный доступ к богу. Групповые «камлания», эффект совместных энергичных, часто жестоких и кровавых, растормаживающих психику ритуалов, взаимная «подзаводка» друг друга в исступленных яростных акциях – позволяли участникам вакханалий быстро «разогнаться», выйти «вовне», «за пределы», позволяли «допрыгнуть» до своего бога одним скачком. И, судя по тому, что вакханалии практиковались греками на протяжении целых столетий, этот дикий и яростный опыт вакхического экстаза казался им самым эффективным способом достичь «гармонии с божественным космосом».

 

Культ Диониса вне вакханалий

 

В скобках надо сказать, что всё же вакханалии – это экстремальные практики поклонения Дионису. И они, конечно, не затрагивали поголовно всё население Древней Греции. И кроме того, они были кратковременными «вспышками» – несколько раз в году по нескольку дней. А «большие вакханалии» ещё реже, раз в два года, когда менады отправлялись служить своему богу на Парнас. Это не значит, что всё остальное время года о Дионисе никто не вспоминал. Просто ежедневное поклонение ему не принимало таких острых клинических форм. Рекомендуем к прочтению две очень интересные работы о культе Диониса в «мирное» время, то есть в повседневной жизни древних греков.

 

Дионис рассматривается в них как бог, контролирующий те стороны греческой жизни, которые связаны с территорией отдыха, праздника, игры. Сугубо дионисийская епархия – это культурное пространство греческих пиршеств, в частности – «симпосиев» (от: «совместное питие»). Это не связано с экстримом вакханалий, в повседневности человек вообще не ищет каких-то глубинных смыслов, религиозный экстаз не может быть перманентным. Но, тем не менее, мирные дионисийские пиршества тоже находятся в специфической культурной зоне, выгороженной из обыденности и житейской рутины. Чем древние греки занимались на своих пирах, в какие игры играли, в какие отношения со своим богом вступали – как раз в этих статьях.

 

Пиры, Вакху угодны вы,

Милы Зевсову сыну!

Вина влагу усладную,

Всех печалей забвение,

Дал богачу он и бедному.

Еврипид, Вакханки, 405 г. до н.э.


Источник: Блог о вине